Глава XLVI. ДОГАДКИ

Глава XLVI. ДОГАДКИ
Предыдущая33343536373839404142434445464748Следующая

Хотя сжигаемый жарким пламенем своего стремления, Ахав все мысли идействия подчинил конечной цели - поимке Моби Дика; хотя, казалось, он готовпожертвовать во имя единой страсти всеми земными интересами, он все-таки,вероятно, - и по природе своей, и в силу долголетней привычки, - слишкомпрочно был связан с горячим китобойным делом, чтобы полностью отказаться отпопутного промысла. А если это было не так, значит, у него в избытке имелисьиные побуждения. Было бы слишком уж заумно предполагать - даже несмотря наего манию, - будто его ненависть к Белому Киту распространялась в какой-тостепени на кашалотов вообще или что чем больше морских страшилищ он убивал,тем более возрастала вероятность, что следующий встреченный им кит как раз иокажется ненавистным объектом его поисков. Но даже если подобная гипотезабыла бы приемлема, существовали также и дополнительные соображения, которые,не находясь в строгом соответствии со всем неистовством его главной страсти,тем не менее, безусловно, оказывали на него свое воздействие. Для достижения задуманной цели Ахаву нужны были орудия; а из всехорудий, какими пользуются под луной, чаще всего приходят в негодность люди.Так, например, он сознавал, что как ни сильна была его магнетическая властьнад Старбеком, эта власть все же не подавляла целиком душу помощника, тобыло лишь физическое превосходство, нередко влекущее за собой и господстводуховное. Тело Старбека и его плененная воля принадлежали Ахаву до тех пор,пока Ахав держал свой магнит приставленным к его виску; а все-таки он знал,что в глубине души главный помощник ужасается намерениям капитана и, будьэто возможно, с радостью устранился бы от такого дела или даже само бы делозагубил. Быть может, немало времени пройдет, пока они найдут Белого Кита. Заэто время Старбек будет постоянно впадать в открытое неподчинение властисвоего капитана, если только не отвлечь его какими-то каждодневными,положительными мелочными заботами. Но и это еще не все; само изощренноебезумие Ахава особенно ярко проявлялось в той рассудительности и зоркости, скакими он увидел, что необходимо покуда лишить плавание фантастическинечестивого облачения, которое его окутывало, что весь жуткий смысл этойохоты следует держать в тени (ибо редко чья храбрость устоит противдлительных размышлений, не перемежаемых действием), что его командирам иматросам нужно думать о чем-нибудь более близком и простом, чем Моби Дик,когда они стоят свою долгую ночную вахту. Ибо как ни бурно, как ни страстноприветствовала его дикая команда провозглашение этой охоты, все моряки насвете - народ довольно непостоянный и малонадежный; они находятся подвоздействием переменчивой погоды и перенимают ее неустойчивость; и если ихвсе время вести к достижению отдаленной и смутной цели, каких бы буйныхрадостей ни сулила она в конце, прежде всего необходимо, чтобы всякиебудничные дела и занятия постоянно держали их наготове для решающей схватки. Известно было Ахаву и другое. В минуты величайшего возбуждения людипрезрительно отметают всякие низменные интересы; но такие минутыбыстролетны. Обычное, естественное состояние для этого божьего творения,думал Ахав, - жалкое корыстолюбие. Допустим, что Белый Кит воспламенилсердца моей дикарской команды и даже породил в их нечестивых сердцах нечтовроде рыцарского великодушия и благородства; все равно, гоняясь из чистоговоодушевления за Моби Диком, они в то же время должны получать пищу и дляутоления своих обычных, каждодневных желаний. Ведь даже высоко вознесеннымрыцарям-крестоносцам старинных времен мало было проделать по суше две тысячимиль, дабы сражаться за святую гробницу, - по пути они должны были совершатькражи со взломом, шарить по чужим карманам и прибегать к прочимблагочестивым способам стяжания случайных доходов. Будь они вынуждены строгоограничиваться своей конечной романтической целью, сколь многие из нихотвернулись бы с отвращением от этой конечной романтической цели. Я не станулишать моих людей, думал Ахав, всякой надежды на плату - да, да, на плату.Сейчас они, быть может, презирают мысль о корысти; но пройдет несколькомесяцев, и эта дремлющая корыстная мысль о плате в один прекрасный деньвзбунтуется в них, и тогда, пожалуй, расплачиваться придется Ахаву. Существовало также и еще одно соображение, ближе связанное с самимАхавом. Открыв под влиянием момента и при этом, как видно, несколькопреждевременно, главную, но сугубо личную цель плавания, Ахав теперь ясносознавал что тем самым он поставил себя в такое положение, в каком он ничемне смог бы защититься от обвинений в узурпации; так что матросы с полнымморальным и законным основанием могли бы, если бы им вздумалось и удалось,отказаться от подчинения своему капитану и даже силой отнять у негокомандование. Ахав же, безусловно, стремился себя оградить даже отневысказанных обвинений в узурпации, от всех возможных последствий, какиемогли бы возникнуть, если бы подобные сокровенные мысли получилираспространение. А для этого, помимо властного ума и сердца и руки,необходимо было еще и неотступное, пристальное внимание ко всяким малейшиматмосферным воздействиям на команду. В силу всех этих, а также и других, слишком сложных для того, чтобывыразить их словами, доводов Ахав отчетливо понимал, что он должен внешнепо-прежнему хранить верность первоначальному, исконному назначениюкитобойца, соблюдать все обычаи промысла и вообще всячески демонстрироватьсвою всем известную горячую заинтересованность в китобойном деле. Как бы то ни было, голос его теперь нередко раздавался на палубе, когдаон окликал дозорных и приказывал им хорошенько следить за горизонтом исообщать, если покажутся хотя бы дельфины. И вскоре эта бдительность былавознаграждена.

2186277096891768.html
2186348124950371.html
    PR.RU™